- Муху Гимбатович, Вы ушли из политики. Чему сегодня Вы больше внимания уделяете, кроме науки?

- Детям и внукам.

- С друзьями общаетесь?

- Да, общаюсь.

- Вы - филолог, философ, ученый, политик. Не пожалели , что оставили научную деятельность и занимались политикой?

- Нет, не пожалел. Я не мечтал о политической карьере. Но судьба сложилась так, что я оказался в центре политической жизни республики. После окончания университета я работал в селе. Потом приехал для продолжения учебы в аспирантуре. Ректор ДГУ и секретарь парткома пришли на экзамен, чтобы попросить работать секретарем комсомольской организации университета. Я сопротивлялся этому как мог. Я думал, что они пришли проверить, как отвечает соискатель. Когда я вышел отвечать, разговор пошел не по вопросам экзамена, а совсем о другом - о жизни, о ситуации в вузе. Мне сказали, что аспирантура от меня никуда не убежит, что два года надо поработать секретарем комсомольской организации ДГУ. Пришлось согласиться.
Закончил я аспирантуру, завершил диссертацию и думал дальше заниматься наукой. Вдруг вызывают меня в горком партии. Секретарем горкома тогда работал К.И. Чураков. Видимо, он запомнил меня по комсомольской работе в университете, когда встал вопрос об избрании первого секретаря Махачкалинского горкома комсомола. Константин Иванович Чураков был очень сильный партийный работник. По его поручению со мной беседовала тогда Перзият Багандова, которая в те годы работала в горкоме. Я сказал Перзият Курбановне, что для себя будущее вижу в науке, а не в комсомольских органах. Через некоторое время позвонил Д.С. Адуков - секретарь горкома партии. Он долго говорил со мной, убеждая меня. Помню, я пошел к ректору ДГУ Абдуле Гаджиевичу Алиеву за советом. Он ответил мне: «Работать туда умные не идут, а глупцов не берут. Сам решай». Я был членом партии, понимал, что мне оказывают большое доверие, и, в конце концов, принял предложение старших. И никогда об этом не жалел.

Работали мы в комсомоле неплохо. Я избирался делегатом двух съездов ВЛКСМ - XIV и XV, награждался многими наградами ЦК ВЛКСМ.
В ЦК комсомола обратили внимание и на то, что я был кандидатом философских наук. В те времена на ответственной комсомольской работе было мало ребят с ученой степенью. Меня пригласили в ЦК ВЛКСМ. Был я у секретаря ЦК комсомола Л.И. Матвеева. После беседы с ним я понял, что речь идет о моем возможном переходе на работу в ЦК ВЛКСМ, в сектор по работе с научной молодежью и социологии. С большой группой работников ЦК ВЛКСМ меня направили в Волгоградскую область для подготовки на бюро ЦК комсомола вопроса «О работе областной комсомольской организации по воспитанию молодежи в духе коммунистической морали». Мы целый месяц готовили вопрос. Работники ЦК комсомола в течение этого времени, видимо, присматривались и ко мне. Кроме меня и еще одного парня из Молдавии, тоже с ученой степенью, все остальные члены бригады были работниками ЦК комсомола.
Пока мы работали в Волгограде сектор по работе с научной молодежью и социологии, куда мог бы я перейти на работу, закрыли, его передали в ЦКШ (центральную комсомольскую школу). Мне предложили официально работать в лекторской группе ЦК ВЛКСМ. Я от этого предложения отказался. Это мне было неинтересно.

Видимо, в ходе всех этих процедур по изучению моей кандидатуры для работы в ЦК ВЛКСМ я попал в поле зрения М.-С.И. Умаханова, работавшего тогда первым секретарем обкома партии.

Когда в Махачкале стали рассматриваться вопросы создания районов в 1972 году, меня включили в Оргкомитет по созданию Советского района города Махачкалы. Я был назначен председателем Оргкомитета. Я даже не представлял себе, что за работу мне предстоит возглавлять. Так я оказался в гуще партийной работы. Был избран первым секретарем столичного райкома партии. Мне был 31 год. В Советском райкоме я проработал более 12 лет. Там собрался сплоченный и слаженно работающий коллектив. Нас часто проверяли, к нам приходило много гостей со всех организаций и учреждений республики. Пожалуй, это были лучшие годы моей жизни.

Потом были обком, Верховный Совет, Народное Собрание, Президент. И после ухода с поста Президента у меня была возможность остаться во власти. Д.А. Медведев предложил мне должность заместителя Председателя Совета Федерации в Москве, ссылаясь, как он выразился, на хорошее знание кавказских проблем и богатый опыт парламентской работы. Я отказался от этого предложения, во-первых, потому что не разделял политику самого Д.А. Медведева в отношении республики, во-вторых, представилась возможность вернуться к науке.

Сейчас я работаю в Институте философии РАН. Его возглавляет блестящий российский философ, наш земляк из Алкадара Абдусалам Гусейнов. В институте работает около 300 человек. В прошлом году они издали 136 книг, написали более 1400 статей. В институте работают академики Степин В.С., Лекторский В.А., Ойзерман Т.И., члены-корреспонденты академии наук Касавин И.Т., Гайденко П.П., Лапин Н.И., профессора Межуев В.М., Мотрошилова Н.В., Толстых В.И., Апресян Р.Г., Гуревич П.С., Федотова В.Г. и многие другие. Это очень известные в отечественной философии имена, многие и за пределами страны.Среди них есть и либералы, и консерваторы, и социал-демократы, они не скрывают своих взглядов и открыто, конструктивно дискутируют.

- Что Вы считаете своей самой большой политической ошибкой за период управления республикой?

- Я считаю ошибкой то, что помог многим согратлинцам занять высокие должности в республике. Односельчане Магомеда Юсупова жаловались, что он не выдвигает своих земляков на должности. Я только теперь понял его мудрость. Это, конечно, шутка. Оглядываясь в прошлое, я могу с уверенностью сказать, что нет такой грубой или серьезной, и особенно важно подчеркнуть - преднамеренной, ошибки, за которую мне приходится краснеть.

Без ошибок не может работать ни один руководитель и самого высокого уровня, особенно, когда решения приходится принимать с чужой подачи, как говорят. В этих случаях многое зависит от тех людей, которые окружают руководителя, от их порядочности и профессионализма. В годы моей работы Президентом примерно в одно и то же время принимались решения совместно с федеральными органами по руководителям двух наших вузов: ДГУ и ДГПУ. Время показало, что в случае с госуниверситетом мы не ошиблись, а в случае с педуниверситетом - все же вышла ошибка. По обоим вузам решения принимались при сопротивлении коллективов на начальном этапе. Ни с одним из кандидатов я лично не был знаком. В случае с госуниверситетом инициатива исходила от федеральных органов власти. А кандидатуру на должность ректора ДГПУ выдвинула инициативная группа, в составе которой было несколько хорошо известных и лично мне знакомых профессоров. Не буду называть их фамилии. Я уверен, что и у них никаких корыстных соображений не было. Просто недостаточно знали человека, которого рекомендовали. Но ошиблись. Такие ошибки, конечно, дорого обходятся. Я могу привести десятки примеров, когда приходилось освобождать от работы и избранных тысячным коллективом руководителей.

Бывает, ошибается и самый мудрый человек, работающий с полной отдачей. Очень сложно, чтобы ошибок было поменьше, и не выдвигались не только профессионально неподготовленные, но и непорядочные люди, если говорить о кадровой политике. Здесь очень помогает гласность, публичный подход к этой работе, конкурсный отбор.

Хотя Вы задаете вопрос о моих ошибках, в защиту себе могу сказать, что за более чем 40-летний период моей работы на руководящих должностях в партийные органы и в постсоветский период Вы никого не найдете, кто упрекнул бы меня в купле-продаже должностей, в участии в каких-то таких неприглядных делах. Какое еще испытание властью можно проходить в Дагестане?

- Если сегодня была бы возможность вновь возглавить республику, с чего Вы начали бы работу?

- Сегодня я такое предложение не принял бы. Если гипотетически допустить такое, то я бы старался завершить то, что сам начинал.

- В 1990 году Вы были Первым секретарем обкома партии. Была возможность совместить эту должность с должностью Председателя Верховного совета Дагестана. Так работали и руководители соседних республик. Но Вы отказались от такой формы работы. Почему?

- Потому что Магомед Юсупович, работавший тогда первым секретарем обкома партии, сказал мне, что у них с Магомедали Магомедовичем была договоренность не совмещать эти две должности, и попросил воздержаться до достижения Магомедовым М.М. пенсионного возраста. Ему до этого оставалось чуть больше шести месяцев. Я сдержал слово, данное Магомеду Юсуповичу Юсупову - его «прощальное» пожелание. Я всегда с большим уважением относился к нему, отношусь и сегодня. Это один из самых образованных, интеллигентных дагестанцев, который возглавлял республику в свое время. Мой переход в обком партии на самую ключевую в то время должность завотделом оргпартработы дагестанского обкома - это была исключительно его инициатива. О Магомеде Юсуповиче у нас мало говорят, еще меньше пишут. В этом году и у него юбилей - 80 лет. Надеюсь, юбилей позволит компенсировать все это, объективно оценить роль этой незаурядной личности в дагестанской истории и культуре.

- В 1992 году Вас хотели выбрать заместителем председателя Верховного совета ДАССР. Вопрос долго не решался, были силы, которые пытались не допустить Вас на эту должность. С чем это было связано?

- Это было не в 1992, а в 1991 году. Вот как я отвечал на такой вопрос еще 24 года назад на 14-й сессии Верховного Совета Дагестана от 22 октября 1991 года, когда некоторые депутаты высказались против моего избрания заместителем Председателя Верховного Совета Республики Дагестан, мотивируя это тем, что избрание на эту должность бывшего первого секретаря обкома партии может негативно повлиять на авторитет Верховного Совета: «Многие, кто говорят, что сегодня надо бояться общественности, когда речь идет о рекомендации бывшего первого секретаря на какую-то должность, кто говорит, что это идет вразрез демократии, лукавят. Многие из них такое творят, и будут творить, не боясь ни демократии, ни общественности, ни Бога! Вы это еще увидите. Им просто неудобно, чтобы рядом был такой человек, как я, который, может быть, лучше видит, куда дело идет.

Я хотел бы обратиться к группе, которая приходила ко мне с просьбой вернуться на работу в Верховный Совет: друзья, дело уже далеко, может быть, зашло. Не собираюсь ни перед кем склонить голову... А плоды сегодняшней кадровой политики в республике вы еще увидите». Этот кусочек моего выступления взят из моей книги «В поисках согласия», изданной еще в 2002 году в Москве. В книгу это выступление включено из стенограммы сессии.

В период таких изломов истории четче вырисовывается облик людей, величие их духа и глубина падения. После августовского путча 1991 года, придя утром на работу, я и все другие работники обкома обнаружили, что все двери опечатаны. Были опечатаны и здания всех партийных комитетов. Люди, которые работали с нами, считались коллегами, получив такое задание, нам ничего не сообщили, видимо, надеялись обнаружить что-то такое, за которое потом можно нас преследовать.

Некоторое время все почти работники партийных комитетов, и я как первый секретарь, были без работы. Немало приходило тогда людей с разными предложениями, в том числе, в Верховном Совете. Мне особенно запомнились две встречи. Одна - с бывшим ректором университета Мирзаметовым. Он говорил мне, что готов уйти сам с должности, чтобы там работал я; открыть какой-то институт в университете, кафедру и т.д. Человек искренне хотел помочь мне.
Приходил и один чиновник, занимавший тогда большую должность, бывший в приятельских отношениях со мной, мы общались и семьями. Он посоветовал мне впредь не думать вообще о руководящих должностях, время, дескать, тяжелое и т.д. Я был очень огорчен его мыслями. Внутренне чувствовал, что и ему нелегко было говорить все это. Обида долго сидела во мне, пока он не попросил меня поехать с ним в их детский лагерь и не рассказал мне, что поехать ко мне с этой странной миссией его уговорил мой близкий родственник, который уже в те годы начал, с одной стороны, выжимать все из моего служебного положения, с другой стороны, ради жалких сребреников работал на моих политических оппонентов, подбрасывая временами подметные письма...

- В 1994 году создавался Государственный совет. Группа инициативных граждан попросила меня пойти к Вам на прием с предложением, чтобы Вы выставили свою кандидатуру на пост Председателя Госсовета РД. Но Вы тогда отказались. Вы не пожалели об отказе?

- Нет, не пожалел. Ко мне приходили не только Вы. Я лучше Вас знал обстановку. В республике уже сформировалась коррупционная среда, открывались пути-дороги кланово-корпоративным, криминальным группам в экономическую и политическую власть, набирал силу религиозно-политический экстремизм, приведший позже к известным на весь мир событиям. Удержание власти любой ценой стало приоритетом власти. Чуть ли не каждые полтора-два года менялась Конституция. В республике много было сил, которым все это было на руку. Не реагировала на это до конца 90-х годов и Москва. Обо всем этом я говорил в те годы, будучи руководителем парламента. Кого интересуют детали, подробности, может почитать мою книгу, о которой я говорил выше. Там содержатся все выступления тех лет.

- Вас избрали президентом республики. Всегда интересовало то, что Вы назначали на руководящие должности своих оппонентов. Не жалеете об этом?

- Я первый раз слышу об этом. Никаких своих оппонентов на руководящие должности я не назначал. Освободил полностью исполнительную власть республики от кланов и криминальных элементов. От них же был почти освобожден и парламент республики.

- Ваши земляки были недовольны тем, что Вы их не посадили в высокие кресла. В этом же в свое время обвиняли и Магомеда Юсупова. Чей метод работы послужил Вам примером?

- Эти суждения из обывательской среды. На республиканских и других должностях всегда работало немало представителей Хунзахского и Гунибского районов. В те годы, когда я был завотделом оргпартработы, а Магомед Юсупович первым секретарем обкома, хунзахцы, например, даже возглавляли Советский (ныне Шамильский) и Цунтинский районы.

Есть же и такие ходячие мысли, что на многих должностях в республике в основном работали хунзахцы и гунибцы. Не надо заниматься спекуляциями, надо взять ручку в руки и посчитать, чтобы убедиться в том, что эти разговоры - ни одно, ни другое - беспочвенны.

- Много было разговоров о Вашем выступлении на совещании, которое проводилось в одном из регионов Северного Кавказа. Говорили, что Вы обвиняли в распространении коррупции федеральные силовые структуры. А соблюдение порядка и законности должно начинаться сверху. Ваша откровенность шокировала многих, люди радовались Вашей смелости. Это выступление Вам помогло в дальнейшей жизни или помешало?

- Это было в Ростове. Совещание было закрытое, но мое выступление как-то дошло до журналистов. Ни там, ни в других выступлениях я никогда не обвинял представителей силовых структур в распространении коррупции. Это глупости. Я постоянно, и особенно в Дагестане, говорил, что правоохранительные органы неудовлетворительно борются с экономическими преступлениями, коррупцией.
Это было начало моей работы. И никакого вреда моей деятельности это не нанесло. Ни дагестанские, ни федеральные правоохранительные органы никогда не мешали мне работать.

- Люди знают о Ваших разногласиях с федеральным центром по Самуру. Не могли бы Вы прояснить ситуацию для наших читателей?

- Да, у меня были разногласия с федеральными органами власти по этому вопросу при подготовке Договора о государственной границе между Азербайджаном и Россией и Соглашению о рациональном использовании водных ресурсов реки Самур. Самур - это практически внутренняя река Российской Федерации, Дагестана. 96% ее стока формируется на территории Южного Дагестана. Подписанные, уже и ратифицированные парламентами обоих государств вышеназванные документы ущемляют интересы дагестанцев. Отдать половину воды без экологического попуска, проведя границу посередине моста, чтобы и водозащитный узел оставить на территории Азербайджана и при совместном его использовании - это непонятная уступка соседям. Я просил, требовал объяснения. Никто ничего не объяснял, было административно-силовое продавливание вопроса. Я возражал против этого. И сегодня у меня такое же мнение по этому вопросу.

- Бытует мнение, что строительство начинают с целью воровства бюджетных денег, выделяемых на сооружение объектов или на их реконструкцию. За время Вашего пребывания на посту Президента Дагестана было доведено до завершения строительство и реконструкция дорог в горные районы, в частности, очень важный для горцев Гимринский тоннель. Были ли случаи кражи бюджетных средств во время строительства дорог?

- За это время шла работа не только по завершению Гимринского тоннеля. Была завершена реконструкция дороги через Буйнакский перевал. Открыт мостовой переход через реку Терек на автодороге «Хасавюрт - Гребенская», который не действовал более 10 лет. Начата реконструкция федеральной трассы «Кавказ». Введена в эксплуатацию автодорга «Гимры - Чирката». Завершено асфальтирование дорог в районных центрах Тпиг, Рутул, Кумух, Ботлих. Начато асфальтирование дорог до Гумбета и Чароды. Были введены в эксплуатацию три участка автомагистрали «Махачкала - Каспийск - Аэропорт». Был выполнен основной объем работы на Гимринском тоннеле. По такому показателю, как «удельный вес автомобильных дорог общего пользования» Дагестан поднялся за четыре года с 51 места в РФ на 21-е.

Может быть, в ходе строительства этих дорог что-то и воровали, мне об этом неизвестно. Если Вы располагаете данными, приведите их.
Вообще мы старались уделять больше внимания решению вопросов инфраструктуры, строительству дорог, развитию энергетики и т.д. Хороший толчок решению этих вопросов дал приезд В.В. Путина с большой группой федеральных министров в Ботлих в феврале 2008 года. Тогда были приняты без всякого преувеличения исторически значимые для Дагестана решения о завершении строительства Гимринского тоннеля и газификации горных районов. Эти решения были приняты Президентом страны в непростых условиях финансово-экономического кризиса. Для реконструкции тоннеля было выделено более 5 млрд рублей. В течение полутора-двух лет были построены газопроводы-отводы практически до всех районов. Ботлихский и Цумадинский районы полностью должен был газифицировать Газпром за счет своих средств. Прошло уже пять лет, даже больше. А было предусмотрено завершить эти работы в 2010-2011 годах.

- После ухода с поста президента Дагестана Вы не приняли никаких наград - ни федеральных, ни республиканских. Почему?

- Дмитрий Медведев наградил меня, когда я уходил, Орденом «За заслуги перед Отечеством II степени». Это очень высокая награда. Этот орден положено вручать президенту. Но Дмитрий Анатольевич тянул с вручением. Почему? Можно строить догадки. Может быть, потому, что я был прав в своих оценках общей ситуации вокруг Дагестана. Возможно, аппарат администрации Президента готовил для него какую-то искаженную информацию. От других лиц я тоже отказался принять Орден. Так он пролежал то там, то тут три года.
Когда в очередной раз руководитель республики поменялся, сотрудница отдела наград принесла мне домой эту награду. Вот такая история.

- Кого из старших товарищей Вы вспоминаете с благодарностью? Благодаря кому Вам удалось достичь каких-то высот в жизни?

- Таких людей было много. Я общался с А.Д. Данияловым, работал с М.-С. Умахановым, М.Ю. Юсуповым. На руководящих должностях в Дагестане было очень много талантливых людей, у которых можно было научиться многому: А.Д. Умалатов, М.Ш. Абуев, мой земляк Ш.М. Шамхалов. С Шахрудином Магомедовичем, когда он ушел с работы, я встречался десятки, если не сотни раз, в домашней обстановке. Эти встречи стали своеобразным университетом для меня. А дружба и общение с Расулом Гамзатовым? Он, как Вы знаете, написал о Конституции горца. Я для себя сформулировал своеобразную Конституцию, Кодекс поведения руководителя, которого старался придерживаться.

Много было таких людей в науке. Мне дороги годы общения и работы с Ахедом Агаевым и Расулом Магомедовым, близки их взгляды.
Людей, у которых можно научиться многому, в Дагестане полно, в том числе, среди так называемых простых людей. Руководителю важно уметь слушать и слышать их!

Беседовал Али Камалов, главный редактор газеты «ХIакъикъат» ("Истина")